Неточные совпадения
В силу своей
собственной косности и тяжести мир как бы отваливается от Бога, подвергается «инволюции» [Обратное развитие, свертывание (лат.); «обратная эманация»; термин, аналогичный complicatio (свертывание) Николая Кузанского.], замыкается в себе, и постепенно гаснут в нем лучи райского богопознания и замирают райские
песни.
И все опять запрыгало, завертелось. Дамы щиплют корпию и танцуют. Мужчины взывают о победе и одолении, душат шампанское и устроивают в честь ополчения пикники и dejeuners dansants. [танцевальные утренники (франц.)] Откупщик жертвует чарку за чаркой. Бородатые ратники, в
собственных рваных полушубках, в ожидании новых казенных, толпами ходят по улицам и поют
песни. Все перепуталось, все смешалось в один общий густой гвалт.
По вечерам, сидя у огонька перед своим балаганом, она тоже заводила свою хохлацкую
песню, но никто ее не поддерживал, и
песня замирала в бессилии
собственного одиночества.
Ветер шевелил прядь волос, свесившуюся из-под его шляпы, и тянулся мимо его уха, как протяжный звон эоловой арфы. Какие-то смутные воспоминания бродили в его памяти; минуты из далекого детства, которое воображение выхватывало из забвения прошлого, оживали в виде веяний, прикосновений и звуков… Ему казалось, что этот ветер, смешанный с дальним звоном и обрывками
песни, говорит ему какую-то грустную старую сказку о прошлом этой земли, или о его
собственном прошлом, или о его будущем, неопределенном и темном.
Медиокритский вместо ответа взял в прищипку на гитаре аккорд и запел
песню собственного сочинения...
Мальчик горячо схватился за эту мысль, попросил отца купить десть толстой бумаги, а дьячка —
собственною его рукою написать на первом листе
песню о Венус.
Безобразные, гадкие
песни, майданы с картежной игрой под нарами, несколько уже избитых до полусмерти каторжных, за особое буйство,
собственным судом товарищей и прикрытых на нарах тулупами, пока оживут и очнутся; несколько раз уже обнажавшиеся ножи, — всё это, в два дня праздника, до болезни истерзало меня.
И двадцать молодцов, исполняя свято приказ своего господина, под лад
песни бросали гостя вверх, как мячик, и принимали его бережно на руки, будто на пуховики. Между тем Артемий Петрович шепнул под шумок одному из своих слуг, чтобы стерегли вход в кабинет, отослали домой сани приехавших гостей и запрягли три удалых тройки с
собственной его конюшни; потом, возвратясь к мнимому Перокину, продолжал начатый с ним разговор.
Хотя отец мой не был приучен к чтению смолоду в своем семействе (у дедушки и бабушки водились только календари да какие-то печатные брошюрки «о Гарлемских каплях» и «Эликсире долгой жизни»), но у него была природная склонность к чтению, чему доказательством служит огромное собрание
песен и разных тогдашних стишков, переписанных с печатного его
собственною рукою, сохраняющееся у меня и теперь.
— Да ведь это, позвольте вам доложить, сударыня, ведь и ребенок тоже от чего-нибудь тоже бывает, а не так же. Нешто теперь, по хозяевам столько лет живши и на эдакую женскую жизнь по купечеству глядючи, мы тоже не понимаем?
Песня поется: «без мила дружка обуяла грусть-тоска», и эта тоска, доложу вам, Катерина Ильвовна,
собственному моему сердцу столь, могу сказать, чувствительна, что вот взял бы я его вырезал булатным ножом из моей груди и бросил бы к вашим ножкам. И легче, сто раз легче бы мне тогда было…
Несмотря на раннее развитие тела, мысли о существе другого пола, долженствующем пополнить ее
собственное «я», не посещали еще юной головки, хотя за последнее время, слушая
песни своих сенных девушек,
песни о суженых, о молодцах-юношах, о любви их к своим зазнобушкам, все ее существо стало охватывать какое-то неопределенное волнение, и невольно порой она затуманивалась и непрошеные гости — слезы навертывались на ее чудные глаза.
Хриплым голосом подхватил
песню Безматерных, раскачиваясь туловищем на обе стороны; подтянул ее своим фальшивым тенориком Синицын, даже доктор и тот что-то мычал себе под нос, хотя не мог правильно взять двух нот. Бучинский сидел в углу, верхом на табуретке, и тоже пел только свою
собственную хохлацкую
песню...
В этой
песне поется, как один маленький мальчик осведомляется у матери: зачем она грустит об умершей его сестрице, маленькой Зое, которая, по
собственным же словам матери, теперь «уже в лучшем мире, где божьи ангелы живут и ходят розовые зори».
Как ни весело было, однако пирушке должен же быть конец. Уж вечерело, когда стали расходиться. Кто, придерживаясь к плетню, побрел к себе домой; кто помощию рук и ног соседей и своих
собственных карабкался вон, сам не зная куда; кто присоединился к общей массе народа, толкавшейся с
песнями перед барскими хоромами.
— Не прикажете ли спеть
песню дипломатическую?
Собственного моего сочинения! Эта
песня решает один из существенных европейских, первой важности, вопросов. Вы имеете честь быть мадьяром, ваша светлость?
Вообще же, по отзыву одного из любителей-славянистов (Бродзинского), «в славянских народных
песнях выражаются люди не властолюбивые, жестокие, страстные ко всему необыкновенному, привязанные к мечтам
собственного воображения, но люди, далекие от желаний причудливых и странных, от страстей буйных и насильственных», и пр.
Для увеселения пирующих мореходцев Тения все ночи насквозь играла на своей арфе и пела, сама тут же составляя из
собственных слов своих
песни, из которых иные были очень трогательны и нередко достигали до сердец слушателей и смягчали их грубые порывы.
И еще больше трогают его печальные слова импровизированной
песни, еще нежнее и прекраснее кажется ему свой
собственный мотив...